Свадебный обряд.Как это было в Салде начале ХХ века

 

В начале прошлого века, когда салдинский парень хотел жениться, он об этом ставил в известность своих родителей и рассказывал им, на ком он хочет жениться и кто эта девушка. Если родители были согласны на брак с выбранной им девушкой, они шли или ехали к ее родителям "сватать" невесту.

Обычно родители парня брали с собой бутылку водки. Если родители девушки были согласны на брак, все садились за стол, выпивали, договаривались о дне свадьбы и о том, кто покупает обручальные кольца и что жених дарит невесте - платье или хороший головной платок, или то и другое. Родители невесты в свою очередь должны были приготовить к свадьбе «горку» сундуков, постель, шторы к окнам и дверям, половики, полотенца и скатерти на столы и т.д.  Если же родители парня получали отказ от родителей девушки, то в народе в этом случае говорили: "Уехали, или ушли с шестом", "Получили шест".

В день свадьбы за приданым к невесте ездили на лошадях шафера и постельные свахи. Шафера -  это самые близкие друзья жениха, а свахи – его молодые тетки. Шафера одевали через плечо широкие белые ленты с завязанным бантом, на который прикалывался белый стеариновый цветок.

У невесты в доме, перед приездом за приданым, за стол садили младшего брата с кнутом в руке, который должен взять выкуп за приданое. Он ставил условие: "У стола есть середина стола и четыре угла, приданое отдам тогда, когда положите на каждый угол по рублю, а на середину - бочку вина», и т.п. Шафера обязаны были рассчитаться, отдав, быть может, и не столько сколько запросят. После этого, дружки и свахи выносили из дома невесты «горку» сундуков с приданным и все  то, что не вместилось в сундуки (кровать, перину и т.п.) и укладывали на повозки. «Горка» состояла из пяти-шести сундуков (когда они были пустые, то их складывали один в другой, как матрешки).  Были они разной стоимости, обитые черной жестью - подешевле, «мороженой» белой жестью - подороже. У каждого сундука был внутренний замок с мелодичным звоном, а также имелась накладка для наружного висячего замка. Продавались они в магазинах, а изготовлялись в Петрокаменске в частной сундучной мастерской.

После церемонии с выкупом, шафера и свахи везли приданое в дом к жениху. И когда  въезжали во двор, кучер садился на приданое и не отдавал его без выкупа. Здесь родители жениха обязаны были вынести на подносе чарку водки с закуской и носовой платок, которым кучер после выпивки должен был привести себя в порядок и взять себе. Только после этого он слезал с приданого и разрешал вносить его в дом. Постельные свахи немедленно приступали к установке кровати с постелью, развешиванию штор, скатертей, полотенец и т.п.

Невесту, перед тем как ей ехать под венец, одевали подруги и, если были, сестры. Во время  одевания пели свадебные народные песни, посвященные беззаботной девичьей жизни и  будущей семейной нелегкой жизни.

За невестой приезжал жених с шаферами на нескольких повозках, иногда запряженных парой лошадей. Начиналась церемония прощания невесты с родителями, подругами и соседями пришедшими проститься с невестой. Перед отъездом в церковь отец и мать благословили жениха с невестой иконой. Венчание происходило в церкви. Более зажиточных венчали с ходом певчих и с зажженной люстрой.

После венчания свадебный поезд направлялся в дом жениха, где молодых встречали хлебом-солью его родители жениха и  благословили молодых. Потом в доме собирались гости, и начиналось угощение. Стол был приготовлен к чаю, а отдельно, в стороне стоял стол с винами и закуской. Гости подходили к этому столу выпивали за здоровье молодых, а потом садились пить чай. После чая под гармошку начинались танцы и песни. После танцев собирался ужин с винами, пили маленькими рюмочками. За ужином кричали "горько". Свадьба, обычно продолжалась два-три дня, а у более состоятельных иногда в течении недели. Самое большое количество свадеб в году проходило за семь недель до Пасхи в масленичный мясоед.

На второй день свадьбы "молодых" отправляли в баню. Потом в доме жениха вновь собирались гости «заливать головешки» и гуляние продолжалось. На третий день гости проходили "притаптывать половики", которые молодая со свахами рано утром должна была разослать по всем комнатам еще до прихода гостей. Но в большинстве случаев, половики не стлали, берегли.

В первый день свадьбы, за ужином, в разгар гуляния «продавался пирог». Мать жениха заранее стряпала пирог, а одна из свах брала его, завертывала в скатерть, клала в решетку и ставила на середину стола. Для «продажи пирога» подбирался из гостей самый «острый» на язык ведущий, который, не глядя на пирог, открывал торг, объявляя его стоимость. Каждый из присутствующих «ломил» за пирог сколько мог – деньгами или вещами. Обычно, чтобы продлить мероприятие, каждый старался в начале класть малые суммы (для этого случая специально меняли деньги на мелкие купюры). Счет вел ведущий, и когда наступало затишье, начинал делить счет на доли: один, один с половиной, два, два с половиной, два три четверти, три. И когда все «выдыхались», жених, чтобы прекратить это мероприятие, давал крупную купюру и торг прекращался. По окончании торга гости просили показать пирог, за который шел такой "бой". Обычно, он был  самым простым. Все вырученное от продажи передавалось молодым, которые благодарили гостей, а гуляние продолжалось до утра.

На второй день, в разгар гуляния сваха приносила керамический горшок, наполненный сенной трухой или опилками и бросала его на пол среди комнаты. Горшок разбивался и труха рассыпалась. "Надо же нам проверить - умеет ли молодая мести", - говорила при этом сваха. Молодой жене давали в руки веник, перевязанный красной лентой, и она начинала мести пол. А в это время все присутствующие гости, окружив ее, бросали на пол деньги и разгребали ногами мусор по всей комнате. Молодой муж  обязан был помогать жене собирать с пола ценности. «Мести мусор» продолжали до тех пор, пока молодые не дометут до "седьмого пота". После чего молодая жена дарила свекрови фартук, в который та должна была принять от невестки весь подметенный мусор и затем сжечь его в печи, дабы в будущем свекровь "не выносила сор из избы". Все это действо сопровождалось музыкой, танцами и шутками.

Во время свадебных гуляний гости одевались ряжеными, представляя из себя, кто кого только мог. И вот уже "цыганки" - гадали, "цыгане" - продавали «лошадь» или «корову». Причем, «животное» продавалось без шкуры. Ряженый в «животное», набрасывал на себя тулуп шерстью наверх и "продавец" вел его за веревку. Когда «торг» заканчивался, «продавец» бил «животное» палкой по шее. Оно убегало из комнаты, шкура оставалась в руках продавца, а покупатель оставался с "носом", под смех и шутки присутствующих. Далее, ряженые организовывали пляски и песни, угощали гостей, обходя с подносами, на которых стояли выпивка с закуской, конфетами или орехами.

Во время свадьбы гости за столом кричали молодым «горько», наблюдая как они целуются и выкрикивая замечания: «Почему такой короткий поцелуй», и «Почему не горячий, а холодный» и т.д. И все это проходило под общий смех.

В первый день, по окончании гуляния, жених дарил подарки тестю и теще в благодарность за благородное воспитание дочери. На второй день утром шафера и ряженые с гармошкой шли- ехали на лошадях приглашать гостей и в первую очередь родителей молодой, а те в свою очередь должны были угостить приглашавших.

Про девушек, которые в масленичный мясоед не выходили замуж, говорили, что  они «остались на редьку». Были и такие случаи, когда девушки выходили замуж «убегом», без согласия родителей. Так, одна местная девушка была просватана под нажимом родителей за парня, которого она не любила. Был назначен день свадьбы. Невесту нарядили, она уже была готова ехать в церковь для свершения свадебного обряда. Но за несколько минут до назначенного срока, к невесте пришел друг парня, за которого родители не дали ей выйти замуж. По условному  сигналу, девушка, накинув теплый платок, выбежала из дома на улицу, где ее уже поджидал  любимый с запряженной лошадью. Завернув тулуп и усадив в короб с сеном, парень галопом увез девушку к себе домой. К сожалению, жизнь той девушки с любимым не была счастливой. 3доровье у парня  было слабое, он часто болел, и потому детей у них не было. А во время строительства завода «Уралстальмост» в Верхнюю Салду приехали строители. Решением поселкового Совета они были расквартированы по частным домовладениям. Так, в дом этой семьи, как малосемейным, поселили инженера из Москвы. С этим инженером,  через некоторое время, молодая женщина и уехала, оставив больного мужа…

Из воспоминаний салдинского краеведа Д.Трифонова

 

Своеобразие русской уральской свадьбы конца XIX начала XX века.

Своеобразие русской уральской свадьбы конца XIX начала XX века.

Основной материал: Своеобразие русской уральской свадьбы конца XIX начала XX века. И. Р. Липовецкая // Фольклор Урала. - Свердловск : [Урал. гос. ун-т], 1982. - [Вып. 6]. Записи свадеб Пермской губернии, используемые в данной работе, сделаны в XIX - начале XX века в основном учителями, грамотными крестьянами.

 

В данной статье рассматриваются два этапа уральской свадьбы: прощание невесты с родительским домом и с "дивьей красотой" и обряды, связанные с проверкой трудовых навыков новобрачных. Первый из рассматриваемых этапов является центральным в досвадебном периоде (до церковного венчания). Невеста навсегда уходит из родительского дома. Она благодарит отца и мать за воспитание, за хлеб-соль родного крова. Взгляды всех присутствующих обращены на нее, все хотят выразить ей свое сочувствие. Обряды, связанные с этой ситуацией, волнуют зрителя своим трагическим накалом. Они наиболее сложны в структурном отношении.

Обряды-испытания молодых в труде очень популярны на Урале. С давних пор идет слава об уральских умельцах с их "живинкой в деле". Эта "живинка" присутствует в любом труде. Проверка трудовых навыков новобрачных приходится, в основном, на второй период свадьбы (после церковного венчания) и сопровождается шутками и меткими приговорками дружки.

Одним из важнейших моментов уральской свадьбы был обряд расставания невесты с "дивьей красотой". В фольклоре известны три образа "дивьей красоты": девичья коса, венок или повязка из парчи с украшениями, вильце - наряженная цветными лоскутками и сладостями елочка.

Все три зафиксированы в Пермской губернии. Правда,коса - это обычное явление в соседних губерниях. Но вот вильце - образ украинского происхождения, характерен для украинской, иногда южнорусской обрядности, можно считать, по всей видимости, заимствованием из украинского свадебного обряда. На Урале вильце называется "цветом" и его выносит гостям в день свадьбы девушка - "писельница" с приговорами, а рядом ставит тарелку, куда поезжане Кладут деньги за "цвет". Эти деньги забирает себе невеста, а "цвет" доставляют в дом жениха для украшения свадебного стола.

В обряде прощания невесты с "дивьей красотой" активная роль принадлежит ее подругам. Это им она раздает "красоты", с ними она делила свою вольную жизнь в девичестве, они вспомнят о своей подружке весной на лугах в хороводах. В своих причитаниях невеста просит, чтобы подруги заплели.ей косу туже, с частыми узлами, чтобы свахи "чуж-чуженина" повозились с ее косынькой подольше. Образ "дивьей красоты" интересно трансформируется в свадебном фольклоре Пермской губернии. Невеста с плачем и причетами отправляется в баню-парушу, где она смоет свою "дивью красоту". "Дивья красота", как голубь, улетит от нее и будет летать по полям и лесам, ища себе места. А место это - в церкви божией, во книге евангельской. Пока "дивья красота" летает, невеста находится в таком состоянии, когда она по положению ни девушка, ни замужняя женщина. Внешнее, материальное проявление "дивьей красоты" - это ленты ("красотки"), которые невеста раздаст своим подругам при прощании утром, в день свадьбы.

Обычно расставание невесты с "дивьей красотой" было и прощанием с родителями. В этот момент мать в последний раз расплетала косу дочери; обе плакали, причитая:

Расплети ты, матушка-голубушка, трубчату косу,

Рассыпь русы волосы :

По моим могучим плечам,

По моему телу белому,

От ряду, ряду не впервые,

В дивьей красоте последние.

Мать развязывает узелок на конце ее косы, подружки распускают волосы невесты, каждая "по плеточке".

Прощаясь с "дивьей красотой", невеста прощается с родмым домом. Остались считанные дни ее пребывания у родител. В последний раз она обедает со всей семьей, прощаясь с домом, где прошло ее детство, благодарит родителей за хлеб-соль и за воспитание. В соседней Оренбургской губернии, "поднося рюмку вина отцу невеста кланяется в ноги, причитает. В этот момент все сидят молча в глубокой задумчивости, и, наверное, всякий думает о совершающемся, так как причеты свои невеста произносит навзрыд со слезами и грустным тихим воплем".

Грустный мотив прощания с родительским кровом сопровождает обряд последнего столования невесты. Подружки невесты, ее родители - все участвуют в прощальном обеде. Одна княгиня новобрачная сидит печальная за столом, не притрагиваясь к еде. После окончания обеда она тихо заводит причет, а все родственники по очереди отодвигают от нее стол. По мере удаления стола причитания становятся громче. Когда он оказывается на середине избы, воцаряется тишина, и девушки тихо уводят невесту в куть.

Обряды прощания невесты с родительским домом и "дивьей красотой" занимают одно из центральных мест в русской народной свадьбе.

В свадебном ритуале горнозаводского Урала эти обряды выделяются своей спецификой: заплетание матерью невестиной косы в виде колосков различных злаков, обряд прощального обеда невесты (символическое отодвигание от нее стола), бытование трех образов "дивьей красоты" (вильце, повязка, коса) в одной Пермской губернии и т. д.

В ритуале русской свадьбы горнозаводского Урала последовательно переплетаются различные настроения участников, которые связаны с содержанием обрядов. Первая половина свадьбы (до венчания) по настрою более лирична и минорна. Это вызвано грустными причитаниями невесты и подруг, ее прощанием с родительским домом и расставанием со своей вольной жизнью и с "дивьей красотой". Но вот в день свадьбы невеста пропела последнюю "зарю", девушки с вытницей ушли домой, прошло церковное венчание, и меняется весь тон свадебного действа. Теперь настало врем'я для шуток, свадебного пира и нет больше места плачам и причитаниям. Невеста вытирает слезы и принимается за хозяйство. На этом этапе свадьбы она должна показать себя хорошей хозяйкой. И тут на первое место выходят обряды, связанные с проверкой трудовых навыков новобрачных.

Трудовые обряды многообразны по своим функциям, С одной стороны, они направлены на испытания молодых, с другой - к выявлению таких качеств у молодой четы, как сноровка и терпеливость в работе. Эти обряды мало изучены. По ним нет специальных исследований. Но, на наш взгляд, они играют важную роль в свадебном ритуале многих народов. Некоторые из них встречаются в самых разных местах России - обряд подметания пола на второй день свадьбы молодыми В течение всего свадебного действа повторяется обряд "даров" невесты. Невеста дарит рукоделиями всех гостей на свадьбе по несколько раз, представляя шитье и вышивку всех видов одежды, начиная с поясков. Вершиной этого является демонстрация приданого невесты, сшитого ею совместно с девушками, принимающая самые различные формы. Часто молодая в "большие столы" стелит свои приданые скатерти, развешивает на божницу и у косяков окон полотенца. А в конце свадьбы после "пирогов" ездят кататься, надевая на себя и даже на лошадей приданные скатерти.

Умение рукодельницы-невесты прославляется в приговорах подружки во многих свадьбах: "Наша княгиня молодая с по бору не гуляла, шишечки не сбирала, а свою дело исправляла, тонко пряла, бело белила, на камешке колотила, на солнышке сушила и батюшку родимого дарила" или "княгиня-молодица по чистому полю бы гуляла, куниц бы имала, лисиц бы ловила, тебя шелком подарила. Она по чистому полю не гуляла, куниц не имала, лисиц не ловила, что напряла, то выткала, тем тебя и дарит".

Проверив способность невесты в шитье, гости и родные хотят выявить ее способности в кулинарии. Умение невесты хорошо готовить и поныне высоко ценится в семейной жизни. Проверку устраивали всестороннюю: умеет ли невеста заводить тесто, брагу, ловко поставить самовар, стряпать пироги, печь блины и, наконец, оослуживать гостей за столом. Но вершиной кулинарного мастерства молодой был второй или третий день свадьбы. Название его говорит само за себя: "пирожный стол", "блинный день", "пироги", "большой стол". В этот день молодая показывает себя хозяйкой в новом доме. Но прежде чем приняться за-дело, она должна выполнить обряд приобщения к культу очага этого дома (например, молодую обводят вокруг стола; молодая "дарит воду" в новом доме, бросая туда монетку, и т. д.), потом испросить благословения у родителей мужа на ведение хозяйства.

Обряд "пирожного стола", за которым молодые угощают своей стряпней, указывает на то, что они хотят водить хлеб-соль с новой родней и желают показать свое искусство. Для стряпух у подружки тоже всегда готовы приговорки: "Ну-ка, стряпонька, по горенке поворачивайся, башмак об башмак поколачивай. Что есть в "залавке", подвинь по лавке, что есть в погребу, тащи на горбу, что есть в голбце, то неси молча, что есть в печи, то неси на плече, оставь одни кирпичи, чтобы можно было завтра хлеб испечти".

Вся тяжесть проверки трудовых навыков во время свадьбы ложилась на плечи молодой. Это она хозяйка в доме, и ее умение создаст тепло очага и уют в семье. Мужчине же как работнику основная роль отводилась в поле. Его функции в домашнем быту ограничивались обычно тяжелыми физическими работами или в качестве помощника жены. Поэтому трудовые испытания жениха на уральской свадьбе не занимают такого места, как испытания новобрачной. Но и ему приходилось показывать себя и свою сноровку, внимание к жене. Так, в "пирожный день" в молодые встают рано, оба ходят за дровами и за водой. Если зима, то жених прорубает новую прорубь; во время многочисленных катаний по деревне с девушками и с невестой он выполняет роль кучера, в обряде "подметания пола" жена берет в руки веник, а муж обязан взять ухват и ухватом выгружать под порог сено и сор, имеющиеся в избе. Игра эта могла длится около двух часов.

Очень часто гости хотят проверить смекалку жениха, его расторопность. Они преподносят ему задачи на сообразительность, например, предлагают два стакана с водой, перевернутых вверх цном. "Нередко бывает, что жених, растерявшись, приподнимает запрокинутый на подносе стакан с водой и обливает все на столе, чем увеличивает и без того веселое настроение пирующих, а сам заслуживает названия "палаохи" и "простолея". Невеста же, если этот "палаоха" ей не по губам, за спинами гостей убегает из-за стола".

Был также обычай для жениха стеречь тарелки с деньгами на застолье. Взамен блинов молодой гости клали деньги и тащили тарелку к себе. Жених должен был следить за тарелками. Этот обычай был экзаменом для жениха: насколько он изворотлив и ловок.

Как известно, для хорошего труда, кроме умения, необходимо еще и терпение. А в изнурительной крестьянской работе в дореволюционной России терпение сочеталось часто с покорностью. Терпение и покорность в женщине считались добродетелями. Эти качества проверялись в невесте во время всего свадебного ритуала. В обряде "подметания пола" невеста терпеливо мела пол, а гости неустанно разбрасывали солому. В Пермской губернии на второй день свадьбы невеста "белила руки" (мыла руки) всей родне жениха. Смысл обряда: невеста выражает покорность не только мужу, но и всей его родне. Эти обряды брачной символики демонстрируют подчинение и главенство в семье.

Для горнозаводского Урала особо важными были свадебные обряды, направленные на выявление способностей молодой в кулинарии и рукоделии, а также ловкости и смекалки у молодого. Часто их заставляли хозяйничать вместе (мести пол, носить воду), обучая тем самым вниманию друг к другу и взаимной помощи.

При сопоставлении уральских свадеб Пермской губернии со свадьбами южной, средней и северной полосы России.

Во-первых, выявляется то общее, что дает право говорить о внутреннем региональном единстве русских свадеб горнозаводского Урала. Сватовство, рукобитье, девичник, свадьба (венчание и застолье), послесвадебный день ("пирожный стол") и хлебины в соответствующей последовательности составляют структуру свадебного действа, одинаковую для всех уральских свадеб.

Во-вторых, хотя уральская свадьба и является частью общерусской, но уже на примере рассмотренного выше материала можно судить о ее своеобразии. Так, есть обряды, характерные для Пермской губернии и редко встречающиеся р других регионах России: обряд последнего столования невесты, "белить руки", своеобразные обряды с "челпаном" (обрядовым хлебом) и т. д. Кстати, "челпан" перешел в русскую свадьбу из финно-угорской. Присутствие в уральской свадьбе "челпана" и вильца объясняется межэтническим влиянием.

Многие обряды, общие для русского населения в различных регионах, трансформировались в каждом проходит по-своему. Так, сватовство, рукобитье, девичник и другие бытовали по всей России. Например, очень распространен в России обряд прощания невесты с "дивьей красотой". Чаще всего он проходил в форме "отнятия" (расплетания) у невесты косы матерью. А в Пермской губернии выглядит как заплетание невестиной косы в виде колосьев различных злаков. Этот обряд требует особого мастерства, знания строения колоса, умения воспроизвести его каждой исполнительницей. Бытование такого обряда на Урале соответствует давним трудовым традициям уральских умельцев. В рамках же самого региона горнозаводского Урала обряды также различаются по своей специфике, например, в названиях.

Таким образом, проанализировав обряды прощания невесты с родительским домом и с "дивьей красотой" и обряды проверки трудовых навыков новобрачных, можно сделать вывод о том, что русская свадьба горнозаводского Урала, являясь частью общерусской, имеет свои индивидуальные черты, свою региональную специфику.